|
Другим нормативным актом, предусматривающим денежную компенсацию морального вреда при нарушении имущественных прав граждан, является Закон РФ от 22 апреля 1993 г. «О статусе военнослужащих». Ч. 5 ст. 18 этого Закона содержит норму, согласно которой государство гарантирует военнослужащим возмещение морального и материального ущерба, причиненного противоправными действиями должностных лиц органов государственной власти управления, предприятий, учреждений, организаций и общественных объединений, а также других лиц в результате: незаконного привлечения к уголовной или иной ответственности; незаконного применения в качестве меры пресечения заключения под стражу; незаконного осуждения; незаконного снижения в должности или воинском звании; несоблюдения условий контракта; незаконного лишения прав и льгот. Следовательно, военнослужащие вправе выдвигать требования о компенсации морального вреда, в частности, при несоблюдении условий контракта и незаконном лишении прав и льгот, т.е. в случаях причинения имущественного вреда.
Названными законами охватывается, конечно, крайне малая часть деяний, связанных с посягательством на имущественные права граждан. Вместе с тем нельзя отрицать наличие серьезных душевных страданий у
человека, которому причинен какой-либо имущественный ущерб. Зачастую они оказываются намного более серьезными по сравнению с переживаниями, возникшими от посягательства на нематериальные блага личности. Это выражается, в частности, в физических страданиях при невозможности обеспечить удовлетворение зачастую даже первичных потребностей, а также и в нравственных страданиях в результате осознания невозможности воспользоваться провозглашенными правами при отсутствии материальных средств, ограничении своей свободы, понимании даже формального неравноправия, ощущении незащищенности себя и своей семьи.
На проблему взаимосвязи права собственности гражданина и его неимущественных прав можно взглянуть и под иным углом зрения. Как известно, в соответствии с положениями ст. 150 ГК РФ право на здоровье однозначно отнесено к неимущественным правам личности. Определенный интерес представляет сам термин «здоровье». Всемирная организация здравоохранения, например, определяет его так: «Здоровье - это состояние полного социального, психического и физического благополучия». Из этого следует, что к посягательствам на здоровье можно отнести не только действия, нарушающие анатомическую целостность человека, но и деяния, нарушающие его социальное и психическое благополучие.
Совершенно очевидно, что, посягая на собственность гражданина (с прямым умыслом), преступник одновременно посягает (с косвенным умыслом) и на психическое благополучие потерпевшего, т.е. на его здоровье, являющееся неимущественным благом личности. Следовательно, если потерпевший от правонарушения против собственности сможет доказать, что причиненный ему имущественный ущерб серьезнейшим образом отразился и на его психическом благополучии, то, думается, нет никаких оснований для
отказа в компенсации причиненного ему морального вреда.
В этой связи уже далеко не бесспорной представляется точка зрения А.М. Эрделевского, полагающего, что безоговорочное отнесение психического благополучия к числу нематериальных благ в смысле ст. 150 ГК РФ означало бы выхолащивание ограничений, установленных в
отношении возникновения права на компенсацию морального вреда в ст. 151 ГКРФ.
Во-первых, как следует из вышеприведенного определения понятия «здоровья», психическое благополучие является его неотъемлемым элементом. Здоровье же, в свою очередь, безоговорочно относится к неимущественным благам личности ст. 150 ГК. Во-вторых, в ст. 51 ГК установлены ограничения для имущественных прав, в то время как в данном случае речь идет о компенсации морального вреда, причиненного посягательством на неимущественное благо «здоровье», которое лишь самым тесным образом связано с правом на имущество.
Таким образом, думается, что граждане, пострадавшие от
преступлений против их собственности, при обосновании своих исковых требований о компенсации причиненного им морального вреда могут просить возместить нравственные страдания, причиненные посягательством не на само имущество (такой вред согласно положениям ст. 151, 1099 ГК РФ не подлежит компенсации), а психическое благополучие связанное с обладанием этим имуществом.
Возможность компенсации морального вреда напрямую зависит и от сроков. В этой связи следует рассмотреть проблему применения к требованиям о компенсации морального вреда института исковой давности.
Пленум Верховного Суда РФ в Постановлении №10 от 20 декабря 1994г. отметил, что «на требования о компенсации морального вреда исковая давность не распространяется, поскольку они вытекают из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ».
Основываясь на положениях п. 2 ст. 43 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик по правоотношениям, возникшим после 3 августа 1992г., и п.1 ст. 208 ГК РФ по правоотношениям, возникшим после 1 января
1995г. Верховный Суд РФ почти дословно воспроизвел формулировку п.2 ст. 43 Основ о нераспространении исковой давности «на требования, вытекающие из нарушения личных неимущественных прав». Ст. 208 ГК в соответствующей части сформулирована несколько по-иному. В ней устанавливается, что исковая давность не распространяется «на требования о защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ». Рассмотрим отдельно для Основ и ГК, позволяют ли упомянутые нормы этих актов прийти к иным выводам относительно применения исковой давности к требованиям о возмещении (Основы) и компенсации (ГК) морального вреда.
Исходя из перечисленных в ст. 6 Основ способов защиты гражданских прав из нарушения личных неимущественных прав могут вытекать следующие требования: о признании права (например, право авторства); о восстановлении положения, существовавшего до нарушения права (специальный случай восстановления чести, достоинства и деловой репутации путем опровержения порочащих сведений в соответствии со ст. 7 Основ), о пресечении действий, нарушающих права или создающих угрозу его нарушения; о признании недействительным несоответствующего законодательству ненормативного акта органа государственного управления, нарушающего личные неимущественные права; возмещении морального вреда и вреда, причиненного жизни и здоровью - эти способы прямо не предусмотрены в ст. 6 Основ, но по смыслу этой нормы их следует считать одними из иных способов, предусмотренных законодательными актами.
Итак, возмещение вреда - это одно из требований, которые могут вытекать из нарушения личных неимущественных прав. Моральный вред и вред, причиненный жизни и здоровью, являются разновидностями неимущественного вреда. Вернемся к п. 2 ст. 43 Основ. Среди требований, на которые не распространяется исковая давность, в этой норме указаны и требования о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью гражданина. Но ведь это требование вытекает из нарушения личных неимущественных прав, а законодатель во втором абзаце п. 2 ст. 43 Основ уже предусмотрел неприменимость исковой давности к таким требованиям.
Почему же он повторяет это еще раз?
Один из возможных ответов на этот вопрос - потому что в отношении требования о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью гражданина, законодатель предусматривает специальные правила о неприменении исковой давности - требования, предъявленные по истечении трех лет с момента возникновения права на возмещение такого вреда, удовлетворяются за прошлое время не более чем за три года, предшествовавшие предъявлению иска. По существу, это означает, что исковая давность применяется к этим требованиям в той их части, которая
находится за пределами общего давностного срока. Законодатель предоставляет потерпевшему возможность в любой момент устранить в ограниченных тремя годами приделах негативные последствия нарушения его неимущественных прав. Но этой цели законодатель мог бы достигнуть, например, следующим изложением первого и второго абзаца п. 2 ст. 43 Основ: «Исковая давность не распространяется на: требования о защите личных неимущественных прав» и других нематериальных благ, кроме случаев, предусмотренных законом. Однако требования о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, предъявленные по истечении срока давности, удовлетворяются не более чем за три года, предшествовавшие предъявлению иска». Между тем законодатель выделяет требования о возмещении вреда, причиненного жизни и здоровью, в самостоятельный абзац.
В свете изложенного более обоснованным представляется другой ответ: во втором абзаце п. 2 ст. 43 Основ законодатель вообще не включает требования о возмещении неимущественного вреда в состав тех требовании, на которые не распространяется исковая давность. В упомянутом абзаце имеются в виду лишь те требования, которые направлены на восстановление личных неимущественных прав. Отсюда следует, что на требования о возмещении морального вреда исковая давность должна распространяться. На особенностях применения исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда я остановлюсь ниже.
Завершая рассмотрение вопроса о применимости исковой давности к требованиям о возмещении морального вреда в аспекте п. 2 ст. 43 Основ, обратим внимание, что Постановление принималось 20 декабря 1994 г., т.е. в период окончания действия Основ ГЗ и союзных республик, и Пленум Верховного Суда РФ, формулируя Постановление, ориентировался уже только на новый ГК. Так, указывая на неприменимость исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда (кстати, Пленум упоминает лишь компенсацию, но не возмещение морального вреда). Пленум обосновывает это неприменимостью исковой давности к требованиям, вытекающим из нарушения личных неимущественных прав и других нематериальных благ. Но это могло обосновывать лишь неприменение исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда,
причиненного нарушением именно неимущественных прав и других нематериальных благ (хотя приведенный выше анализ показывает, что обратный вывод в большей степени соответствует намереньям законодателя), в то время как в Постановлении указывается на неприменимость исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда вообще, без дифференциации оснований возникновения таких требований.
Но ведь ст. 131 Основ позволяла применять принцип генерального деликта в отношении возмещения морального вреда, и лишь ст. 151 ГК РФ сузила область до действий, противоправно умаляющих личные неимущественные права и иные нематериальные блага, не исчерпывающий перечень которых, приведен в ст. 150 ГК. За пределами упомянутой области ст. 151 и 1099 ГК устанавливают принцип сингулярного деликта, т.е. компенсации морального вреда при нарушении иных прав возможна лишь в
случаях, специально предусмотренных законом, например, Законом РФ от 7 февраля 1992г. «О защите прав потребителей», Федеральным законом от 24 ноября 1996г. «Об основах туристской деятельности в Российской Федерации». Под иными (т.е. отличными от упомянутых в ст. 150 ГК РФ) правами следует понимать:
во-первых, имущественные права,
во-вторых, неимущественные права, не имеющие признаков, свойственных личным неимущественным правам, упомянутым в ст. 150 ГК (например, неимущественные права акционеров, установленные Федеральным Законом РФ от 26 декабря 1995г. «Об акционерных обществах»).
Таким образом, в период действия Основ, компенсация морального вреда была возможна при внедоговорном нарушении как не имущественных, так и имущественных прав, и в последнем случае исковая давность к требованиям о компенсации морального вреда применима со всей очевидностью, поскольку такие требования явно не охватываются п. 2 ст. 43 Основ.
Перейдем к анализу ст. 208 ГК. Эта норма во многом сходна с п. 2 ст. 43 Основ ПЗ СССР поэтому, основная часть проведенного выше анализа, применима также к ст. 208 ГК. Пожалуй, главное различие в аспекте рассматриваемого вопроса состоит в тексте вторых абзацев этих норм: ст. 43 Основ говорит о требованиях, вытекающих из нарушения личных неимущественных прав, а ст. 208 ГК - о требованиях по защите личных неимущественных прав и других нематериальных благ. Но это различие представляется несущественным. Более значительным, на мой взгляд, могло бы оказаться то, что с принятием нового Гражданского кодекса такой способ защиты гражданских прав, как возмещение морального вреда прекратил свое существование, и ему на смену пришел новый способ – компенсации морального вреда (ст. 12, 151 ГК РФ). Возмещение морального вреда в ГК РФ не упоминается. Напомним, что институт возмещения морального вреда просуществовал в законодательстве, сначала в союзном, а затем в российском около 5 лет, появившись впервые в Законе СССР от 12 июня 1990 г. «О печати и других средствах массовой информации» и прекратив свое существование с 1 января 1995 г. - даты введение в действие первой части ГК РФ.
Презумпция о наличии существенных различий между понятиями «возмещение» и «компенсация» применительно к моральному вреду опровергается, если проанализировать, какие изменения появились в институте ответственности за причинение морального вреда в российском законодательстве в связи с принятием Гражданского кодекса РФ. Содержание самого понятия «моральный вред» не подверглось изменению. Изменению подвергся перечень неправомерных действий, совершение которых порождает право гражданина на денежную компенсацию причиненных этими действиями страданий, а также форма, в которой возмещается (компенсируется) моральный вред - любая материальная форма возмещения (ст. 131 Основ) превращается в исключительно денежную форму компенсации морального вреда (ст. 151 ГК РФ). Отметим также, что термин «возмещение» в Основах относился к любому вреду: имущественному; моральному; вреду, причиненному жизни и здоровью. В Гражданском кодексе РФ законодатель использует термин «компенсация» лишь применительно к моральному вреду; во всех остальных случаях причинения вреда он использует термин «возмещение». Наконец, в ст. 12 ГК РФ законодатель выделяет компенсацию морального вреда в качестве специального способа защиты гражданских прав.
Таким образом, существенных различий между возмещением и компенсацией морального вреда нет. Очевидно, законодатель хотел изменением терминологии подчеркнуть лишь особый характер этого вида вреда.
По аналогии с проведенным выше в отношении ст. 43 Основ, анализом можно сделать вывод о том, что и с позиции ГК на требования о компенсации морального вреда распространяется исковая давность, применение которой должно осуществляться по общим правилам.
Такой вывод соответствует также основным началам и смыслу гражданского законодательства. Требование о компенсации морального вреда – это требование имущественного характера, возникающее в связи с умалением личных неимущественных прав и других нематериальных благ, принадлежащих гражданину. Компенсация морального вреда представляет собой один из видов имущественной ответственности. Предположение о неприменимости к имущественной ответственности срока исковой давности в данном случае противоречило бы, на мой взгляд, основным
началам и смыслу гражданского законодательства, регулятивная функция которого направлена на придание устойчивости отношениям, возникающим в гражданском обороте.
Изъятие, которое законодатель делает в отношении применения срока исковой давности для требований, вытекающих из причинения вреда жизни и здоровью, оправдано тем, что в большинстве случаев причинитель вреда знает или должен знать о самом факте причинения вреда, и может предполагать возможный размер ответственности. В случае причинения морального вреда возникает иная ситуация. Страдания, физические и нравственные, представляют собой результат психической деятельности человека. Разумеется, причинитель вреда может предполагать наличие у потерпевшего определенной психической реакции на факт совершения неправомерного действия, но уровень этой реакции ему может быть известен лишь весьма приблизительно. Что касается размера компенсации, то о нем причинитель вреда не может иметь вообще никакого представления, если потерпевший не заявил соответствующего требования; действительный же размер компенсации может быть определен только судом (ст. 151, 1101 ГК РФ). Вряд ли справедливо было бы поставить причинителя вреда в такое положение, когда без ограничения срока он мог бы подвергнуться наступлению ответственности, размер которой он изначально не мог и не должен был предвидеть. Общий срок исковой давности составляет три года. Если в течение этого срока с момента совершения неправомерного действия иск не был предъявлен, разумно и справедливо считать, что страдания отсутствовали, и во взыскании компенсации морального вреда должно быть отказано.
По общим правилам срок исковой давности начинает течь с момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (ст. 200 ГК РФ). Применительно к компенсации морального вреда это означает, что течение срока исковой давности должно начинаться в момент начала претерпевания страданий, но не ранее момента осознания потерпевшим причинной связи между испытываемыми страданиями и нарушением личных неимущественных прав.
Претерпевание страданий лишает человека психического
благополучия (полностью или частично). По моему мнению, психическое благополучие - одно из нематериальных благ, принадлежащее гражданину от рождения, и одновременно одно из составляющих другого нематериального блага - здоровья в широком смысле. Нарушение психического благополучия как результат неправомерных действий (бездействия) со стороны
правонарушителя никогда не наступает само по себе, а лишь в соединении с нарушением какого-либо иного вида принадлежащих гражданину прав. Поэтому при совершении правонарушения для возникновения права потерпевшего требовать компенсации морального вреда и корреспондирующей этому праву обязанности правонарушителя выплатить такую компенсацию, необходимо наличие причинной связи между следующими юридическими факторами: неправомерное действие (бездействие) - нарушение неимущественного права и умаление иного
нематериального блага - нарушение психического благополучия (возникновение страданий). Между наступлением этих фактов возможно истечение некоторого промежутка времени (например, между моментом умаления его чести и началом претерпевания страдания по этому поводу). Это обстоятельство следует учитывать при применении правила о моменте начала течения срока исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда. Особое внимание должно уделяться способности потерпевшего осознавать характер совершенного в отношении него неправомерного действия и его последствий, а также взаимную связь между ними, которая далеко не всегда бывает очевидной для потерпевшего.
Поясним изложенное на примерах.
Предположим, в результате незаконного принуждения ребенка к труду, вовлечения в бродяжничество, попрошайничество и т.п. лицом, от которого ребенок находится в состоянии личной зависимости, ребенок не посещает учебное заведение, т.е. нарушается его личное неимущественное право на обязательное образование и всестороннее развитие личности. Вполне вероятно, что на протяжении значительного времени ребенок не будет претерпевать страданий в связи с нарушением своего неимущественного права, не осознавая ни самого факта правонарушения, ни его последствий. Однако по мере взросления и приближения к совершеннолетию ребенок может начать испытывать нравственные страдания в связи с чувством неполноценности, ущербности, сложностями с трудоустройством и т.д. С момента осознания ребенком факта правонарушения и его причинной связи с претерпеваемыми страданиями начнет течь срок исковой давности.
Другой пример. Предположим, пациенту лечебного учреждения произведена инъекция. Однако вследствие небрежности медицинского работника для инъекции был использован препарат с истекшим сроком годности, что может по прошествии некоторого промежутка времени отрицательно сказаться на здоровье пациента. Допустим, что пациент узнает об ошибке медицинского работника и ее возможных последствиях непосредственно после инъекции. Очевидно, что естественным последствием окажется возникновение у пациента нравственных страданий в виде страха перед возможными неблагоприятными последствиями. Если неблагоприятный прогноз подтвердится, и непригодное лекарство по прошествии определенного промежутка времени окажет отрицательное воздействие на организм пациента, то к нравственным страданиям присоединятся физические. Течение срока исковой давности в данном случае начнется в разные моменты для разных видов страданий: с момента инъекции - для нравственных страданий, и с момента проявления отрицательных физиологических последствий - для физических страданий. Если пациент узнает о медицинской ошибке непосредственно после наступления отрицательных последствий, то течении исковой давности начнется одновременно для обоих видов страданий независимо от того промежутка времени, который пройдет с момента произведения инъекции до момента наступления вызванных ею последствий.
Итак, несмотря на указания Верховного Суда РФ, анализа
действующего законодательства позволяет сделать вывод о возможности применения сроков исковой давности к требованиям о компенсации морального вреда.
Важное значение, при компенсации морального вреда имеют сроки введения в действие соответствующих нормативно-правовых актов. Так как вопросы компенсации морального вреда в сфере гражданских правоотношений регулируются рядом законодательных актов, введенных в действие в резные сроки, возможность получения такой компенсации зависит от того:
допускает ли законодательство возможность компенсации
морального вреда по данному виду правоотношений;
когда вступил в силу законодательный акт, предусматривающий условия и порядок компенсации вреда в этих случаях;
когда были совершены действия, повлекшие причинения
морального вреда.
Если моральный вред причинен до введения в действие
законодательного акта, предусматривающего право потерпевшего на его компенсацию, требования о возмещении морального вреда не удовлетворяются, в том числе и в случае, когда потерпевший после вступления этого акта в законную силу испытывает нравственные или физические страдания. На таком основании, что, на время причинения вреда такой вид ответственности не был установлен и по общему правилу действия закона во времени закон, усиливающий ответственность по сравнению с действовавшим на время совершения противоправных действий, не может иметь обратной силы.
Но отсутствие в законодательном акте прямого указания на
возможность компенсации причиненных нравственных или физических страданий по конкретным правоотношениям не всегда означает, что потерпевший не имеет права не возмещения морального вреда. Например, в соответствии с п. 3 ст. 1 Основ гражданского законодательства Союза ССР и республик к трудовым отношениям, возникшим после 3 августа 1992 г., может быть применена ст. 131 Основ, регулирующая ответственность за нанесение морального вреда по обязательствам, возникающим в следствии причинения вреда, так как, отношения, связанные с компенсацией морального вреда, не урегулированы трудовым законодательствам. В частности, суд вправе обязать работодателя компенсировать причиненные работнику нравственные, физические страдания в связи с незаконным увольнением, переводом на другую работу, необоснованным применением дисциплинарного взыскания и т.п. Частные случаи сроков действия законов, предусматривающих моральный ущерб, приведены в Приложении №1.
Компенсировать моральный ущерб гражданин может, обратившись в суд, который определяет размер этого ущерба. С введением в действие нового ГК, то есть с 1 января 1995 года моральный вред компенсируется только в денежной форме (п. 1 ст. 1101 ГК РФ). Но по отношениям, возникшим после 3 августа 1992 г. до начала, 1995г., компенсация определяется судом в денежной или иной материальной форме. То есть путем предоставления потерпевшему квартиры, машины или другого имущества.
Причинитель вреда может добровольно, не дожидаясь предъявления иска, совершить действия, направленные на сглаживание перенесенных потерпевшим страданий (уход за потерпевшим, оказание иной помощи,
передача какого-либо имущества). Такого рода действия, на мой взгляд, должны быть учтены судом при определении размера компенсации, если потерпевший все-таки предъявит соответствующий иск. Важно отметить, что добровольная компенсация морального вреда отнесена ст. 61 Уголовного кодекса России к числу обстоятельств, смягчающих наказания.
Моральный вред компенсируется независимо от возмещения имущественного вреда, то есть как наряду с ним, так и самостоятельно. Причем делается это на основании представленных истцом доказательств.
При обращении в суд кроме составления искового заявления, предоставления документов, подтверждающих причинение вреда, необходимо заплатить госпошлину. Как неоднократно отмечалось в постановлениях Пленума Верховного Суда РФ, несмотря на то, что
компенсация морального вреда присуждается в денежной форме, иск о компенсации морального вреда относится к искам неимущественного характера, поэтому, независимо от размера компенсации, указанного истцам в исковом заявлении, государственная пошлина о оплачивается по ставке, установленной Законом о государственной пошлине для исковых заявлений неимущественного характера. В настоящее время это т размер для граждан составляет 10% от минимального размера оплаты труда, установленного законом на момент подачи искового заявления.
В некоторых предусмотренных законом случаях истец вообще освобождается от уплаты государственной пошлины. Это возможно, в частности, если требование о компенсации морального вреда вытекает из трудовых правоотношений; по искам о компенсации морального вреда, причиненного нарушением неимущественных прав авторов произведений науки, литературы и искусства, изобретений, полезных моделей, промышленных образов; по искам о компенсации морального вреда, причиненного увечьем или иным повреждениям здоровья, а также смертью кормильца; по искам, вытекающим из нарушений прав потребителей.
Изучение судебной практики показало, что районные и городские суды часто компенсируют моральный вред в случаях, когда в результате неоказания услуг или непринятия своевременных мер (а предоставление этих услуг, либо принятие мер являются обязанностью этих предприятий, учреждений и организаций) гражданам причиняются нравственные или физические страдания. Возьмём несколько примеров.
Так, гражданка А. обратилась в Индустриальный районный народный суд г. Москва с иском о взыскании неустойки за некачественное предоставление ей телефонных услуг и компенсации за причиненный ей моральный вред. Примерно в течение четырех месяцев в квартире у истицы периодически не работал телефон. По этому поводу она неоднократно обращалась на телефонную станцию, однако безрезультатно.
Истица - пенсионер, проживает в квартире одна, по состоянию здоровья постоянно нуждается в медицинской помощи, а отсутствие телефона лишает ее возможности обращения за такой помощью (особенно в ночное время). Хождение ее по различным инстанциям отняли у нее много сил и здоровья.
Индустриальный районный суд г. Москва иск удовлетворил и взыскал с телефонной станции неустойку и сумму за моральный вред.
Гражданин Е. обратился с иском к жилищно-эксплуатационной конторе о возмещении материального ущерба и компенсации морального вреда. Из-за неоднократного затопления его квартиры многие вещи пришли в негодность. Как пояснил в судебном заседании истец, затопление происходило по вине слесарей, которые после произведенных работ забывали закрыть кран, расположенный на чердаке над его квартирой, а также из-за прорыва труб.
Неоднократные затопления и как следствие этого порча домашних вещей, многочисленные посещения различных инстанций по этому поводу принесли ему нравственные страдания.
Районный суд г. Москва вынес решение о возмещении
жилищно-эксплуатационной конторой материального ущерба и компенсации морального вреда.
В судебной практике встречаются иски о возмещении морального вреда с органов, призванных защищать права и интересы граждан.
Житель г.Смоленска неоднократно обращался в
отдел социальной защиты населения по поводу неправильного начисления ему пенсии. Б. в течение 20 лет проработал в районах Крайнего Севера и в соответствии с действующим законодательством этот стаж ему должен быть засчитан в полуторном размере. Однако названный стаж ему засчитали только в однократном размере. Многочисленные обращения Б. в отдел социальной защиты населения и в другие органы не помогли положительному решению вопроса и принесли ему только нравственные страдания. Б.обратился в суд. Центральный районный суд г. Смоленска иск удовлетворил, взыскав с отдела социальной защиты населения материальный ущерб, в связи с недоплатой пенсии и нанесением морального вреда.
Суды выносят решения о компенсации морального ущерба и в результате нарушения администрацией предприятий и учреждений трудового законодательства и ущемления тем самым прав граждан.
28 мая 2005 года Судья Смоленского горсуда Баторова Ж. Б. рассмотрев в открытом судебном заседании в г. Смоленске гражданское дело по иску Живой О.М. к ЗАО «Производственная база ЗАО УПТК Бамтоннельсрой» о восстановлении на работе, оплате дней вынужденного прогула, отмене приказов №216, 218 от 25 апреля 2003 года, №292 от 16 июня 2003 года, компенсации морального вреда, установил
Живой О. М. обратилась в суд с вышеуказанным иском.
В судебном заседании Живой О. М. свои исковые требования поддержала и пояснила, что работала мастером погрузочно-разгрузочных работ в ЗАО «Производственная база» с 2000 года. 05 апреля 2003 года она была отстранена от работы ревизором ВСЖД Поповой Н. Ю., был составлен акт о неправильной погрузке вагона круглым лесом, но фактически продолжала заниматься погрузочно-разгрузочными работами до увольнения. Живой О. М. было предложено сдать экзамен по техническим условиям для получения допуска к погрузке, но ей препятствовали в этом должностные лица.
16 июня 2003 года приказом №292 она была уволена из ЗАО «Производственная база» по ст. 33 п. 2 КЗоТ РСФСР в связи с несоответствием занимаемой должности. Просит суд отменить приказ №292 от 16 июня 2003 года о её увольнении, приказы №216 и 218 от 25 апреля 2003 года о привлечении Живоложневой О. М. к дисциплинарной ответственности за нарушение технических условий погрузки и крепления грузов на подвижном составе 05 апреля 2003 года и за отстранение 14 апреля 2003 года грузчиков от работы в связи с тем, что она почувствовала от них запах перегара, повезла их на освидетельствование в медпункт ЗАО «Производственная база», затем не согласившись с заключением, отвезла грузчиков в отделение скорой помощи Отделенческой больницы действовала в пределах своих полномочий, поскольку отвечает за безопасность труда на участке. Просит суд восстановить её на работе в должности мастера погрузочно-разгрузочных работ в ЗАО «УПТК ОАО БТС», взыскать за время вынужденного прогула, компенсацию морального вреда – 50 000 рублей, так как неправомерным увольнением её причинён моральный вред, на момент увольнения у неё на иждивении находились двое несовершеннолетних детей, она является единственным кормильцем в семье, переживала. Просит взыскать расходы по оплате услуг представителя – 7 000 рублей.
Представитель ответчика ЗАО «Производственная база» Мосейчук Т. И. не согласилась, пояснила, что 05 апреля 2003 года комиссия ревизоров ГУП ВСЖД обнаружила 9 нарушений в работе Живой О. М. в погрузке вагона лесом. Живой О. М. была отстранена от погрузки вагонов до сдачи экзамена по ТУ, ревизор Попова Н. Ю. имела право отстранить любого по указанным нарушениям. ЗАО «Производственная база» направляло Живой О. М. на сдачу экзамена, но Живой О. М. экзамен не сдала, основанием для увольнения Живй О. М. явилось то, что она не могла выполнять погрузочно-разгрузочные работы, исполнять обязанности мастера погрузочно-разгрузочных работ. Живой О. М. за допущенные нарушения при погрузке вагона 05 апреля 2000 года была наказана, объявлен выговор, лишена премии. Приказом №218 от 25 июня 2003 года ЖивойО. М. была привлечена к дисциплинарной ответственности за превышение должностных обязанностей, отказ от выполнения приказа заместителя генерального директора Миронова об отправке погрузчиков на работу после обследования их в медпункте ЗАО «Производственная база», где алкогольное опьянение их не подтвердилось, несмотря на это Живой О. М. повезла их на медосвидетельствование в Отделенческую больницу, где грузчики по заключению медосвидетельствования были признаны трезвыми, срыв работы с 8 часов 40 минут до 10 часов 30 минут. Приказом №292 от 16 июня 2003 года Живой О. М. была уволена за несоответствие занимаемой должности, так как экзамен не был сдан, допуска к погрузочно-разгрузочным работам не было. На профкоме 13 июня 2003 года ей предлагалась работа уборщицы, тепличницы, рабочей, но Живой О. М. отказалась. 01 июня состоялось производственное совещание при генеральном директоре ЗАО «УС Бамтоннельстрой», где было принято решение о передаче участка №12, где работала Живой О. М., согласно штатного расписания в срок до 01 июля 2003 года в ЗАО «УПТК ОАО Бамтоннельстрой». Просит отказать в удовлетворении иска в полном объёме.
Изучив материалы дела, выслушав стороны, свидетеля, заключение прокурора, суд считает что иск подлежит удовлетворению частично.
Согласно п. 2 ст. 33 КЗоТ РСФСР трудовой договор (контракт), заключённый на неопределённый срок, а также срочный трудовой договор до истечения срока его действия могут быть расторгнуты администрацией предприятия, учреждения, организацией в случае обнаружившегося несоответствия работника занимаемой должности или выполняемой работы в следствии недостаточной квалификации либо состояния здоровья, препятствующих продолжению данной работы.
Решением горсуда от 04 октября 2003 года на начальника станции Горюнова К. М. была возложена обязанность допустить Живой О. М. к сдаче экзаменов по техническим условиям погрузки и размещению грузов на открытом подвижном составе и в открытых вагонах.
Установлено, что экзамен по ТУ Живой О. М. на момент её увольнения не был сдан в связи с тем, что она не была допущена к экзамену.
Из письма начальника станции Горюнова К. М. (л. д. 65) следует, что руководство опорной станции отказывает в возможности сдачи экзаменов мастеру погрузки ЗАО «Производственная база» Живой О. М. за нарушения ТУ погрузки и крепления грузов глав 1, 2, выявленных в результате комиссионной проверки в составе Поповой, Глумовой, Даукаевой, ранее Живой О. М. неоднократно допускала нарушения ТУ погрузки, сдавала экзамены и допускала прежние ошибки, но может выполнять свои должностные обязанности в полном объёме.
Как видно из протокола проведения испытаний ЖивойО. М. (л. д. 85) знаний ТУ погрузки от 20 ноября 2003 года, из-за отсутствия полного состава комиссии, вызванного отсутствием представителя организации, осуществляющей погрузку о согласовании Живой О. М. ответственности за погрузку, испытания не проводились.
Согласно протокола заседания экзаменационной комиссии при старшем коммерческом ревизоре ГУП ВСЖД от 04 декабря 2003 года (л. д. 80) испытания Живой О. М. в знании соответствующих глав ТУ не производились, указано, что дата испытания Живой О. М. будет назначена после получения приказа установленным порядком.
Таким образом, решение горсуда от 04 декабря 2003 года было исполнено фактически лишь 29 ноября 2004 года.
Из ответа начальника службы грузовой и коммерческой работы ВСЖД Гурского Б. И. (л. д 186) следует, что экзамены, проводимые 29 ноября 2003 года под председательством МРС Васильева, показали незнание Живой О. М. дополнений и изменений в технические условия погрузки и крепления груза, хотя в направлении на экзамен указаны конкретные разделы и главы: раздел I глава 2 – лесные грузы, главы 3, 5, 7, 8, 9 раздел 3. Раздел IV – сохранность подвижного состава.
Так, свидетель Горюнов К. М. пояснил, что экзамены принимаются по тем разделам и главам, которые указаны в направлении.
Кроме того, нарушена процедура увольнения Живой О. М., ей не предлагалась в письменном виде до увольнения другая работа и письменный отказ Живой О. М. с её росписью от предложенной работы, в суд представителем ответчика не представлен.
В силу п. 2 ст. 33 КЗоТ РСФСР увольнение работника в связи с несоответствием занимаемой должности ил выполняемой работы допускается, если невозможно перевести работника с его согласия на другую работу. Условие о переводе работника считается выполненным, если предлагавшаяся работа соответствует роду деятельности работника, лишь при отсутствии такой работы может быть предложена другая работа.
После отстранения Живой О. М. от погрузо-разгрузочных работ, она продолжала до увольнения выполнять эти работы.
С учётом изложенного, суд считает, что представителем ответчика не предоставлены доказательства, свидетельствующие о несоответствии Живой О. М. занимаемой должности, поэтому требования истицы об отмене приказа №292 от 16 июня 2003 года, восстановлении на работе, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула, компенсации морального вреда подлежат удовлетворению.
Живой О. М. согласно должностной инструкции мастера погрузочно-разгрузочных работ несла ответственность за нарушение техники безопасности при производстве погрузочно-разгрузочных работ. 14 апреля 2003 года Живоложнева О. М. по её пояснениям, почувствовала запах перегара, поэтому повезла грузчиков на освидетельствование в медпункт ЗАО «Производственная база», где в отношении одного из грузчиков (л. д. 33) проба на алкоголь показала, что имеются остаточные явления алкоголя, трубка Махово-Шинкаренко – цвет изменён (бледно-зелёный), затем она повезла их на медосвидетельствование в Отделение скорой помощи, хотя её было дано указание допустить грузчиков к работе, но так как она несла персональную ответственность за технику безопасности, то решила удостовериться, возможно ли их допустить к работе путём медосвидетельствования в отделении скорой помощи. Таким образом, суд считает приказ №218 от 25 апреля 2003 года вынесенным необоснованно, кроме того, приказом №216 от 25 апреля 2003 года истица уже была лишена премии за апрель 2003 года в размере 100%.
Приказом №216 от 25 апреля 2000 года Живой О. М. за неправильную погрузку вагона, нарушение главы 1, 2 Ту погрузки и крепления грузов, допущенные при организации работ в погрузке вагона №65823353, что является нарушением должностных обязанностей была лишена премии за апрель месяц 2003 года на 100% и её был объявлен выговор. Вагон к отправлению принят не был, оставлен на повторное предъявление. Допущенные Живой О. М. нарушения отражены в акте от 05 апреля 2003 года суд считает, что дисциплинарное взыскание соответствует тяжести совершённого проступка, поэтому требование Живой О. М. об отмене приказа №216 от 25 апреля 2000 года не подлежит удовлетворению.
Таким образом, суд считает, что требования истицы об отмене приказа №292 от 16 июня 2003 года, приказа №218 от 25 апреля 2003 года, восстановлении на работе в должности мастера погрузочно-разгрузочных работ в ЗАО УПТК ОАО «Бамтоннельстрой» поскольку участок №12 с работниками передан в ЗАО УПТК, взыскании среднего заработка за время вынужденного прогула с 20 июня 2003 года по 28 мая 2005 года подлежат удовлетворению. Подлежит взысканию средний заработок за месяц 8 948 рублей 38 копеек согласно справки из ЗАО «Производственная база», за 23 месяца 8 дней с 20 июня 2003 года по 28 мая 2005года в размере 190 598 рублей 98 копеек.
В силу ст. 151 ГК РФ, если гражданину причинен моральный вред (физические или нравственные страдания) действиями, нарушающими его личные имущественные права либо материальные блага, а также в других случаях, предусмотренных законом, суд может возложить на нарушителя обязанность денежной компенсации указанного вреда. Суд считает возможным определить компенсацию морального вреда в сумме 19 000 рублей.
В соответствии со ст. 91 ГПК РСФСР стороне, в пользу которой состоялось решение, суд присуждает с другой стороны расходы по оплате помощи представителя. Суд считает возможным взыскать с ЗАО «Производственная база» возмещение расходов по оплате помощи адвоката 7 000 рублей.
На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 191, 197 ГПК РСФСР, суд решил отменить приказ ЗАО «Производственная база» №292 от 16 июня 2000 года об увольнении Живой Ольги Михайловны.
Восстановить Живой Ольгу Михайловну на работе в должности мастера погрузочно-разгрузочных работ в ЗАО УПТК «Бамтоннельстрой».
Взыскать с ЗАО «Производственная база» в пользу Живой Ольги Михайловны средний заработок за время принуждённого прогула 190598 рублей 98 копеек, расходы по оплате услуг представителя 7000 рублей, компенсацию морального вреда 19 000 рублей, госпошлину в доход государства 2061 рубль 12 копеек.
Отменить приказ ЗАО «Производственная база» №218 от 25 апреля 2003 года о привлечении Живой Ольги Михайловны к дисциплинарной ответственности.
В удовлетворении искового требования Живой Ольги Михайловны к ЗАО «Производственная база», ЗАО УПТК ОАО Бамтоннельстрой» об отмене приказа №216 от 25 апреля 2003 года отказать.
Решение может быть обжаловано и опротестовано в Верховный суд в течение 10 дней через Смоленский горсуд.
Достаточно сложной сегодня остается проблема возмещения морального вреда незаконно привлеченным к уголовной ответственности. До 1 марта 1996 г. (до введения в действие второй части ГК РФ) в удовлетворении требований гражданина о компенсации морального вреда, причиненного ему в результате незаконного осуждения и привлечения к уголовной ответственности, отказывалось на том основании, что действовавшие в тот период нормативно-правовые акты - Указ Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г. «О возмещении ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями государственных и общественных организаций, а также должностных лиц при исполнении ими служебных обязанностей», «Положение о порядке возмещения ущерба, причиненного гражданину незаконными действиями органов дознания, предварительного следствия, прокуратуры и суда», утвержденное Указом Президиума Верховного Совета СССР от 18 мая 1981 г.. Инструкция по применению указанного Положения (далее - Указ, Положение, Инструкция), не содержали норм, предусматривающих такую возможность.
Лишь к правоотношениям, возникшим после 1 марта 1996 г., применимы нормы, предусматривающие компенсацию морального вреда независимо от вины его причинителя в случаях, когда он причинен гражданину в результате незаконного осуждения, привлечения к уголовной ответственности, применения в качестве меры пресечения заключение под стражу или подписки о невыезде.
Весьма проблематичным остается вопрос возмещения морального вреда, причиненного потерпевшему преступлением. До настоящего времени уголовно-процессуальное законодательство никак «не отреагировало» на происшедшие изменения в гражданском законодательстве, связанные с расширением перечня видов вреда, подлежащего материальной компенсации: формулировки статей 29 и 54 УПК по-прежнему позволяют взыскивать в уголовном процессе только материальный ущерб. Хотя, исходя из здравого смысла, вряд ли найдутся противники возмещения потерпевшим
моральных страданий - в рамках уголовного судопроизводства.
Подтверждением этому служат и многочисленные случаи из судебной практики, в том числе из практики Верховного суда РФ. Начиная с 1993 года, суды при постановлении приговоров, принимали решения об удовлетворении предъявленных потерпевшими исков о возмещении морального вреда .Следует, однако, отметить, что суды и судьи, постанавливающие такие приговоры, идут по пути целесообразности, но отнюдь не законности. Практика эта, не подкрепленная законодательно, создает неразбериху; судьи просто не знают, чем им руководствоваться - складывающейся судебной практикой или устаревшими положениями ст. ст. 29, 54 и 137 УПК,
допускающих компенсацию только материального ущерба. От этого страдают и потерпевшие, которые не знают, в каком порядке им могут возместить причиненный моральный вред, а зачастую и не догадываются о наличии у них такой возможности, поскольку действующее уголовно- процессуальное законодательство не обязывает никого из должностных лиц правоохранительных органов разъяснять потерпевшим наличие у них соответствующего права. Одновременно в уголовно-процессуальном законодательстве следовало бы дать четкое определение термина «моральный вред». Дело в том, что из ст. 151 ГК РФ вытекает, что правом на компенсацию морального вреда пользуются только лица, понесшие физические или нравственные страдания в связи с посягательством на их неимущественные права или нематериальные блага. Таким образом, потерпевшие почти по всем видам преступлений корыстной направленности, составляющих более половины всех совершаемых преступлений, лишаются возможности компенсировать причиненные им психические страдания. По всей видимости, мало кто будет отрицать огромный психологический стресс, испытываемый людьми, у которых «вынесли» из квартиры все ценные вещи или угнали автомобиль. Материальная компенсация такого рода страданий была бы в высшей степени оправдана. Одним из способов решения этой задачи может явиться введение в уголовное судопроизводство еще одного термина - «психический (эмоциональный) вред». Но в этом случае мы столкнулись бы с тем, что гражданское законодательство такого термина «не знает».
См.. Голубев К., Нарижный С. Компенсация морального вреда при нарушении имущественных
прав гражданина.//Российская юстиция.2005№4 С 20
|
Контакты
Публикации